Бесит, когда пихают повестку
Коротко: тезис про «повестку» — не про кино. Это про границы «своего» мира, которые внезапно стали видимыми. А видимое раздражает сильнее, чем ложь.
1) С чем мы боремся: что именно человек называет «повесткой»
Фраза «бесит, когда пихают повестку» звучит как жалоба на художественную слабость. Но работает как универсальная отмычка: ей открывают любую дверь, за которой прячется дискомфорт.
Обычно под «повесткой» (в этом собирательном смысле) подразумевают западное кино и сериалы, где:
- появляются заметные роли у чернокожих/небелых персонажей, и это не «фон», а центр сцены;
- женщина не просто «любовный интерес», а (показательно!) субъект — с властью, гневом, амбициями, ошибками;
- гей-пара существует не в качестве шутки или трагического наказания, а просто живёт — да, на экране, да, в кадре;
- речь идёт о равенстве, дискриминации, насилии — и это не подано как «частный случай», а как структурная тема.
И тогда зритель произносит сакральное: «мне не дают просто смотреть».
Вот типичные формы, в которые это упаковывается (и все они — про одно и то же):
- «Нереалистично / неестественно»
«Да не было тогда женщин-командиров / чернокожих рыцарей / геев в армии».
Забавно, что реализм включается выборочно: драконы и магия проходят без досмотра, а персонаж другой расы вызывает таможенный контроль. Реализм здесь — не критерий, а дубинка. - «Это нас учат жить»
Слово «пихают» важно: оно рисует зрителя жертвой насилия. Не «показывают» и не «рассказывают», а именно впихивают. То есть, по умолчанию: у меня отнимают право на нейтральное удовольствие. - «Раньше такого не было»
Ложь, которая всегда произносится искренне. Было. Но иначе маркировалось: как экзотика, как наказание, как гротеск, как «тема одной серии». Сейчас это перестало быть «отдельной темой» — и стало нормальным присутствием. И вот это уже оскорбляет. - «У нас такого нет — и слава богу»
Финальный аккорд: зритель утверждает, что его собственная культура якобы свободна от «повестки». То есть у них там — пропаганда, а у нас — просто жизнь. Очень удобно: чужое = идеология, своё = природа.
Мы боремся именно с этим механизмом: с привычкой называть «повесткой» то, что заметно как чужое, и не замечать повестку там, где она встроена в мебель.
2) Деконструкция тезиса: что делает с нами слово «повестка»
Деррида бы тут сказал: начнём не с того, есть ли повестка, а с того, как слово работает.
«Повестка» — это обвинение в намерении
Когда вы говорите «там повестка», вы утверждаете не просто наличие идеи, а наличие центра управления: кто-то решил, кто-то продвинул, кто-то внедрил.
Это снимает необходимость обсуждать содержание. Не надо спорить, хороша ли тема, правдиво ли показано, талантливо ли сделано. Достаточно сказать: «это не искусство, это операция».
И дальше происходит фокус:
любая позиция автора превращается в манипуляцию, а ваша реакция — в чистую невинность.
«Пихают» — это риторика насилия
Слово «пихают» делает зрителя телом, в которое что-то вдавливают.
Это важно: если вас «пихают», вы не обязаны быть умным. Вам разрешено быть раздражённым. Раздражение становится моральным аргументом.
Так создаётся комфортная логика:
- мне неприятно → значит, это навязали → значит, это плохое.
Да, это бессмысленно. Но бессмысленнее — считать иначе, потому что эта формула обслуживает не мысль, а самооправдание.
«Повестка» всегда у Другого
Здесь включается старая машина «своё/чужое».
Повестка — это то, что маркировано как отличающееся. Когда вы видите не «героя», а «чернокожего героя», не «персонажа», а «сильную женщину», не «пару», а «гей-пару» — вы уже в дискурсе, который заранее распределил роли: нормальное/не-нормальное.
Фуко бы напомнил: норма не кричит. Норма шепчет, что она — «просто естественно». А всё, что выходит из её тихого круга, объявляется политикой.
И вот первая трещина в тезисе:
«повестка» — это не свойство фильма. Это способ вашего чтения.
«У нас нет повестки» — главный миф
В кино «моей культуры» повестка действительно «не видна» — но не потому, что её нет. А потому что она совпадает с привычным.
Например, «по умолчанию»:
- герой — мужчина;
- его желания — норма;
- семья — правильная только в одной конфигурации;
- государство/армия/полиция — опора порядка (даже когда критикуются, всё равно остаются центром мира);
- «наши» страдают красиво и заслуженно, «чужие» — либо фон, либо угроза, либо комедия.
Это тоже повестка. Просто она давно стала интерьером.
А интерьер не замечают — пока кто-то не переставит стол.
3) Удар по идее целиком: «всё есть повестка» и почему вас бесит именно чужая
Есть старая мысль (у неё много авторов и много масок): идеология сильнее всего там, где кажется, что её нет. Жижек это повторял на свой цирковой манер; Альтюссер говорил более сухо; Фуко — более кровожадно: власть не давит сверху, она распределяет привычки снизу.
Переведу на человеческий язык (всё равно вы сюда пришли не за спасением):
- Если вы замечаете «повестку» только тогда, когда она про других — вы не нейтральны. Вы просто обитаете внутри повестки, которая кажется вам природой.
- Если вас бесит сам факт присутствия «не вашего» в центре кадра — это не критика искусства. Это защита территории.
- Если вы требуете «просто кино без политики» — вы требуете не отсутствия политики, а сохранения старой политики как невидимой.
Вот почему разговор о «повестке» так удобен: он позволяет не говорить о себе.
Вы не признаёте: «мне некомфортно, что мир перестал быть настроен под мой взгляд».
Вы говорите: «мне навязывают».
Делёз бы добавил (и тут он неприятен, как всегда): раздражение — это сбой в машине желания. Кино перестаёт обслуживать вашу привычную сборку удовольствия. Вам больше не гарантируют старый маршрут: «я вижу себя как норму». И вы называете этот сбой словом «повестка», чтобы не произносить слово «потеря».
И да: бывает плохая агитация
Чтобы не играть в дешёвую святость: да, встречается ленивая сценарная проповедь, картонные персонажи, механическое «вставили репрезентацию — поставили галочку».
Но вот что важно: плохая агитация раздражает не тем, что она агитация, а тем, что она плохая.
Слабый сюжет — слабый сюжет.
Плохой диалог — плохой диалог.
Однако слово «повестка» используется как универсальная амнистия от анализа формы: будто бы само присутствие темы уже преступление.
И тут вскрывается главная подмена:
человек говорит «я против повестки», но часто имеет в виду «я против того, чтобы не-я был нормой».
Вывод, который вам не понравится
Тезис «бесит, когда пихают повестку» держится на трёх фокусах:
- он приписывает фильму скрытый штаб (вместо того чтобы обсуждать текст);
- он делает зрителя жертвой (вместо того чтобы признать вкус и привычку);
- он объявляет своё кино безыдейным (то есть идеологически невинным — смешно).
Повестка есть всегда. Вопрос не в том, есть ли она, а чья она, насколько она видима и кому она привычна.
Вы уже поняли, что это не имеет смысла. Но продолжим: когда вас «бесит повестка», попробуйте хотя бы один раз назвать её честно. Не «повестка», а смена нормы.
Это звучит менее героически. Зато ближе к правде — а правда, как известно, тоже чья-то повестка.
Еще по теме: